Когда пара идет в протокол ЭКО, самый страшный момент — это не уколы в живот во время стимуляции и даже не сама пункция. Самое тяжелое начинается потом, когда ты ждешь ежедневных звонков из эмбриологии. Первый день — оплодотворились. Третий день — делятся. И вдруг на пятый день врач тихим голосом говорит: «Знаете, у нас остановка в развитии. Переносить некого». В этот момент у людей рушится мир. Позади куча анализов, потраченные деньги, надежды, и вдруг — глухая стена. Сразу возникают мысли: кто виноват? Клиника накосячила? Среды плохие? Эмбриолог криворукий? Или со мной что-то совсем не так?
Давайте разберем эту ситуацию по косточкам, без заумных медицинских терминов из учебников, а так, как оно есть на самом деле в практике. В эмбриологии это называют термином arrest development, но по факту это банальный, жесткий и очень точный естественный отбор. Наш организм, вопреки распространенному мнению, вообще довольно неэффективен в плане размножения. Человеческая яйцеклетка — штука капризная, сперматозоиды в массе своей тоже далеки от идеала. Когда они соединяются в пробирке, запускается сложнейшая программа деления клеток. И если в этой программе есть хоть одна критическая ошибка, система просто жмет на стоп-кран.
Главный виновник того, что эмбрионы замирают, — это генетика. Примерно в семидесяти процентах случаев дело именно в хромосомных аномалиях, то есть в анеуплоидии. Что это значит на пальцах? Во время слияния маминой и папиной клеток хромосомы должны разойтись идеально ровно. Но где-то происходит сбой: какая-то хромосома удваивается, какая-то теряется, где-то отламывается кусок. Получается генетический брак. Такой зародыш может прожить день, два или три. Клетки делятся по инерции, пока расходуется внутренний ресурс яйцеклетки. Но как только на третьи сутки должен включиться собственный геном эмбриона, активируется так называемый блок развития. Эмбрион понимает, что с таким набором данных построить жизнеспособный организм не получится, и перестает расти. Изменить это невозможно, это биологический закон.
Второй критический фактор — это возраст и то, что мы называем качеством ооцитов. Тут надо смотреть правде в глаза, после тридцати пяти лет у женщин резко тает запас яйцеклеток, но это полбеды. Хуже то, что в них ломается веретено деления. Это такой микроскопический механизм, который отвечает за правильное распределение хромосом. Плюс, клеткам банально не хватает энергии. Внутри каждой яйцеклетки есть митохондрии, это наши внутренние батарейки. Эмбрион берет энергию для деления исключительно из маминой клетки, у сперматозоида своих батареек для этого нет. Если митохондрии слабенькие и истощенные, деление клеток сначала замедляется, а потом полностью прекращается. Клетки как бы засыпают на полпути, потому что топливо кончилось.
Мужской фактор тоже вносит свою лепту, причем очень коварно. Бывает так: мужчина сдает базовую спермограмму, андролог смотрит и говорит, что всё супер, хоть в космос отправляй. Но обычный анализ оценивает только внешний вид и подвижность хвостатых. А вот то, что у них внутри, остается загадкой. Есть такой анализ — фрагментация ДНК сперматозоидов. Это показатель того, насколько побиты и порваны цепочки генетического кода внутри головки. Если фрагментация высокая, оплодотворение произойдет без проблем, эмбрион даже доживет до третьего дня. А потом папин испорченный генетический материал вступает в силу, и на четвертые сутки эмбрион резко останавливается. К такой фрагментации приводит куча бытовых вещей: скрытые инфекции, варикоцеле, любовь к баням и саунам (яички не терпят перегрева), курение, алкоголь и перманентный стресс на работе.
Конечно, нельзя списывать со счетов и саму эмбриологическую лабораторию. Эмбриональный блок в хорошей клинике — это фактически космическая станция с максимальным уровнем стерильности. Зародыши в чашках Петри невероятно чувствительны к внешней среде. Стоит температуре в инкубаторе качнуться на доли градуса, или измениться концентрации углекислого газа, или если в воздухе появятся летучие органические соединения (например, резкий запах парфюма или антисептика) — эмбрионы тут же отреагируют остановкой. Клиники закупают дорогие многогазовые инкубаторы, используют импортные питательные среды, которые по составу похожи на условия в маточных трубах. Но надо понимать: даже в самой топовой лаборатории мира у лучших врачей часть эмбрионов всё равно замрет. Просто потому, что они изначально были нежизнеспособны биологически, и медицина тут бессильна.
Каждый день эмбриологи под микроскопом оценивают морфологию и кинетику развития. Они смотрят, ровно ли делятся клетки, нет ли внутри мусора, который называют фрагментацией цитоплазмы. Если клетки делятся асинхронно, если в них несколько ядер вместо одного, или если фрагментация превышает допустимые нормы, врач понимает, что имплантационный потенциал у такого зародыша крайне низкий. Иногда они дотягивают до стадии бластоцисты, но переносить их — это огромный риск получить выкидыш или замершую беременность на раннем сроке. Остановка в развитии прямо в пробирке — это, как бы жестоко ни звучало, защита женщины от последующей тяжелой психологической травмы при потере беременности.
Что делать, если это случилось? Во-первых, выдохнуть и не ставить на себе крест. Однократная остановка всех эмбрионов в протоколе — это еще не приговор и не диагноз «бесплодие без шансов». Это повод сменить тактику. Если возраст позволяет и клеток получается много, в следующем раунде обязательно нужно делать ПГТ-А, то есть преимплантационное генетическое тестирование. Эмбриологи берут биопсию из наружного слоя пятидневного эмбриона и отправляют генетикам. Так можно четко отсеять те эмбрионы, у которых поломаны хромосомы. Да, ПГТ-А не улучшает качество самих клеток, но оно страхует от переноса заведомо обреченных эмбрионов, экономя время, деньги и, главное, ментальное здоровье пары. Кроме того, репродуктолог может полностью поменять схему стимуляции, подобрать другие препараты, изменить дозировки, чтобы попытаться получить яйцеклетки более высокого качества. Мужчине обязательно назначают курс антиоксидантов и терапию у андролога для снижения фрагментации.
Репродуктивная медицина — это не конвейер, здесь нет стопроцентных шаблонов. Каждый провальный протокол, как бы это ни было больно, дает врачу колоссальный объем информации для размышления. В следующий раз тактика будет совсем другой. Главное — помнить, что природа мудра, и если она закрыла эту дверь сейчас, значит, она уберегла вас от чего-то более страшного. Путь к родительству бывает долгим и извилистым, но пока есть попытки, шансы увидеть те самые заветные полоски и услышать стук маленького сердца на УЗИ остаются абсолютно реальными.
yahve
